Закулисье театра военных действий: снабжение и логистика

За время Северной войны была выстроена более эффективная, чем ранее, система снабжения, которая лучше отвечала требованиям содержания большой регулярной армии. Кардинально новой задачей стало налаживание централизованного обеспечения флота — опыт, которого у допетровской России по понятным причинам не было; а одним из главных логистических нововведений петровской эпохи стало появление в армии постоянной фурманской службы для перевозки артиллерии.

В Петровскую эпоху армия была социальным лифтом: талантливый и удачливый выходец из любого сословия мог дослужиться до офицерского звания (пусть и невысокого) и получить дворянство. Солдаты — городская беднота и крепостные дворовые или пашенные крестьяне — получали здесь гарантированное денежное жалованье, провиантское довольствие и качественное обмундирование из дорогого сукна. Невзирая на тяготы военной службы, это, как правило, обеспечивало солдатам более высокое качество жизни, чем в городе, усадьбе или деревне. Дворянское сословие всегда было обязано служить государю. В начале Северной войны в качестве офицеров для новых полков привлекли московских дворян, имевших более 40 дворов; такой имущественный ценз по замыслу правительства позволял офицерам служить без жалованья. Со временем в армии на офицерских должностях стало служить все больше мелкопоместных и беспоместных дворян, выходцев из других сословий, поэтому офицеры также стали получать жалованье и довольствие за казенный счет.

Снабжение провиантское

Снабжение армии продовольствием во время Северной войны в России, как и в большинстве стран Европы, осуществлялось по так называемой магазинной системе, когда государственные склады («магазины») с провиантом на несколько месяцев для нескольких десятков тысяч солдат размещались в основных логистических центрах, на которые опирались войска в данном регионе. Также были временные и передвижные магазины, позволяющие обеспечивать войска в удалении от стационарных складов. Магазинная система позволяла регулярно доставлять провиант в армию — при условии, что противнику не удается перерезать коммуникации.

На территории России для войск существовали твердые нормы провиантского довольствия. Оно выдавалось помесячно и включало два основных компонента: два четверика муки (около 30 кг) и от 1 до 1,5 гарнца крупы (гарнец — это мера сыпучих продуктов объемом примерно 2 литра, около 2–3 кг). Эти два продукта и назывались провиантом. Соль, получаемая нижними чинами бесплатно, также входила в рацион.

Годовой провиант одного солдата обходился казне в 5 рублей 2,5 копейки. Для сравнения, годовое денежное жалованье рядового солдата составляло 10 рублей 32 копейки 4 денги (10 р. 34 к.), капитана — 100 рублей, полковника — 300 рублей. У иностранных офицеров оклад был вдвое больше, чем у русских. По ценам в Москве в 1704 году один пуд (16 кг) ржаной муки стоил 15 копеек, одна курица 4 копейки, десяток яиц 1,5 копейки, бочка пива 17 копеек. Минимальным прожиточным минимумом, по-видимому, считалась сумма полторы-три копейки в день, т. е. 5–10 рублей в год.

Казна отпускала на мясо 3 копейки в неделю в течение шести зимних месяцев. В год на человека выходило 72 копейки, что позволяло приобрести до 2 килограммов мяса. В случае необходимости солдаты могли докупать мясо на собственные деньги. В заграничных походах мясо выдавалось по фунту (около 400 г в день.

В рационе армии использовалось мясо различных животных: говядина, баранина и свинина. При перевозке на судах вместо свежего мяса выдавалась солонина, а на суше мясо могло заменяться свиным салом или коровьим маслом. Также употреблялись говяжьи языки. На квартирах в Польше солдаты могли покупать у обывателей кур, уток, гусей и каплунов.

Мясо в основном использовалось для приготовления щей и каш, которые варились из различных круп. Мясо не рекомендовалось жарить, поскольку оно ужаривалось, это было неэкономно. Солдаты обычно готовили пищу в артелях, имевших свои котлы, и офицеры были обязаны следить за наличием котлов у подчиненных. В случае невозможности обеспечить солдат мясом выдавался двойной хлебно-крупяной паек, как это было в Прутском походе 1711 года.

Овощи не входили в официально установленный ассортимент порциона, но известно, что служащие при возможности собирали «зелень огородную»: капусту, свеклу, петрушку, пастернак, хрен, лук, чеснок, репу и морковь. Также употребляли горох.

Вино и пиво входили в солдатский порцион и считались целебными напитками. Вином, или хлебным вином, называлась водка. Нижние чины получали «простое вино» крепостью 25–30 градусов, получаемое путем «курения». Высшие чины употребляли получаемые по той же технологии «двойное» (37–45 градусов) и «приказное» вино, а также иностранную и любимую Петром «гданскую» водку, производившуюся путем дистилляции с добавлением аниса. В некоторых документах упоминаются три гарнца пива в день, но к 1716 году эта норма снизилась до одного гарнца (около 2 литров). Солдаты также пили хлебный квас, который готовился из комковой муки, негодной для выпечки хлеба. Масло приобреталось за собственный счет.

Рыба также могла быть в рационе, хотя и не входила в основную провиантскую дачу. В 1695 году были сделаны большие запасы рыбы для войска, идущего к Азову. Позднее, несмотря на то, что свежая рыба не хранилась на продуктовых складах («магазинах»), в армию поставлялись вяленые сазаны, судаки и щуки. Рыба служила заменой мясу в постные дни и иногда вносила разнообразие в солдатский стол.

Продуктовые склады были основным источником пополнения провианта, но армейское командование также придавало большое значение маркитантам — торговцам при армии. В приказах по армии требовалось защищать маркитантов, давать им провожатых и удобные места для стоянки. Русская армия пользовалась услугами маркитантов практически всегда, и регулирование их деятельности началось со времен Северной войны.

Подвижные магазины обеспечивали питание полка на месяц пути. Они содержали сухарный запас, который готовился заранее. Для приготовления сухарей солдатам выдавалась мука, и они пекли хлеб, который затем сушили. Питание сухарями в течение длительного времени негативно сказывалось на здоровье воинов, поэтому в походе они старались добыть свежий хлеб.

В походных условиях полк иногда получал не муку, а зерно, которое требовалось смолоть. Реквизиции продовольствия были вынужденной мерой, к которой прибегали редко, в основном в Ливонии, Финляндии и Литве. Петр I издал указ, запрещающий брать провиант у местных жителей под страхом смерти, чтобы не озлоблять их против русских воинов.

Когда полк квартировал в деревнях, солдаты питались у местных жителей. По договору 1707 года поляки обязались поставлять каждому солдату российских войск по два фунта ржаной муки на день. Однако уже в том же году польские шляхтичи начали жаловаться на то, что русские берут не только хлеб, но и другие продукты.

Для заграничных походов в русской армии существовали порционы, которые выдавались как рядовым, так и офицерам. Нормы порционов были четко зафиксированы в уставе 1716 года: солдат получал на день 2 фунта хлеба (около 819 г), 1 фунт мяса (около 409,5 г), две чарки вина (водки) и один гарнец пива (около 2 л).

В заграничных походах на казенное питание переходили и офицеры, и командные чины армии, которым на территории России провианта не выдавали. Офицеры также получали порционы, но в большем количестве, чем рядовые. Например, генерал-фельдмаршалу в 1709 году полагалось 300 порционов в день, в то время как пехотному капитану — 10. Эти порционы обычно переводились в деньги, становясь дополнительным источником дохода для офицеров. Деньги они получали из казны или с «обывателей», т. е. местных жителей.

При налаживании провиантского снабжения флота — задача для России новая — использовался и русский сухопутный опыт, и опыт морских держав, прежде всего Голландии, у которой, в частности, были отработанные технологии сохранения провианта в условиях дальнего плавания. Заимствования касались прежде всего этих технологий — засолка мяса, выпечение хлеба, сушка сухарей. Хлеб для флота стали выпекать по голландскому рецепту, с меньшим количеством соли. Форма также изменилась: вместо традиционных круглых караваев для флота выпекали продолговатый хлеб, который проще было нарезать на ровные ломти для последующей сушки. Все это позволяло продлить срок хранения получившихся сухарей.

Таким образом, появление унифицированного мундира в России в целом следовало этой тенденции. «Государево служилое платье» выдавалось отдельным категориям в течение большей части XVII века, однако детальная регламентация военного костюма отсутствовала. За годы Северной войны были сформированы требования к качеству, покрою и цвету предметов обмундирования и снаряжения, хотя следовать этим регламентам удавалось не всегда.

Русская армия встретила войну не в немецком платье, а в костюме восточноевропейского стиля, который назывался «венгерским платьем». В общем виде он состоял из кафтана, более короткого зипуна (или полукафтана) под кафтаном и кушака на поясе; образ дополняли шапка с меховой опушкой, сапоги либо башмаки с чулками. Замена восточного платья на западное в войсках началась осенью 1702 года, когда после взятия Нотебурга гвардия должна была с триумфом вступить в Москву в новом обмундировании. Армейские полевые полки массово переоблачились к кампании 1704 года, и русские солдаты начали выглядеть по-европейски — в треугольных шляпах, французских кафтанах, камзолах под ними, в коротких штанах, чулках и башмаках. В стужу солдаты по-прежнему могли надевать шубы, шапки, рукавицы и сапоги, а вне строя — носить нерегламентированный народный костюм.

Если полки могли отличаться цветами один от другого, то в рамках одного полка скорее всего соблюдали единообразие, поскольку полку доставалось сукно из одной партии, чтобы кафтаны в полках были «одного цвету, а не разные». В некоторых случаях цвет кафтанов унтер-офицеров мог отличаться от рядовых.

Офицеры мундиров от казны не получали, их костюм не был регламентирован. Несмотря на разнообразие существовавших цветов мундира, зеленый с красным постепенно стали отличительными цветами русской пехоты, причем зеленый редко встречался в других армиях. Регламент 1720 года закрепил за пехотой зелено-красную гамму, а за драгунами — сине-белую, хотя фактически цвет мундиров по-прежнему зависел от наличия сукна. У артиллеристов были красные кафтаны с синим подбоем.

Обновление военной формы одежды было необходимо не только по практическим соображениям. Безусловно, необходимо снабжать вооруженные силы таким образом, чтобы они могли эффективно выполнять возложенные на них задачи — предоставлять служилое платье, портупеи, патронные сумы и все необходимое. Но кроме того, для Петра был важен вопрос статуса вооруженных сил и внутри страны, и за ее пределами. В Европе каждый король и герцог имел свою красиво и единообразно одетую армию, поэтому вопрос военной формы был в том числе и вопросом престижа государства на международной арене. Солдаты полевой армии, которые стояли в карауле, участвовали в парадах и сражениях, получали обмундирование из дорогого цветного европейского сукна, а гарнизонные части и флот такое же функциональное, но менее эффектное служилое платье из недорогих материалов.

Логистика войск

Русские войска на марше сопровождал значительный конный обоз. Каждый раз, когда солдатам приходилось совершать марш без обозов либо грузовых судов и носить хлеб на себе «в сумках», командующие генералы писали об этом как о чем-то экстраординарном. По-видимому, нормой считалось движение с обозами, не нагружающее солдат поклажей, которую можно перевозить на телегах.

Регламентированной укладки ранца не существовало, известен лишь указ перед Прутским походом 1711 года приготовить «для расходу в котомках у людей на неделю» и еще на месяц сухарей — на волах в обозе. Предусмотренный табелями полковой обоз включал четырехколесные телеги для солдатского багажа, в 1707-м — по три на роту, в 1712-м — по шесть.

В телеги следовало запрягать по четыре лошади. Даже в условиях тяжелого отступления из-под Гродно в 1706 году запрещалось запрягать в телеги по одной лошади, но хотя бы по две или три: так лошади меньше уставали; избыточный груз бросали. Телеги полагались и под рогатки — по три на роту в 1707 году. Были и повозки для боеприпасов: ротные патронные ящики (двухколесные повозки, запряженные двумя лошадьми; один на роту до 1712 года и два — после), гранатные ящики для гренадерских рот, зарядные ящики для полковой артиллерии. Не входили в табели, но имелись в полках повозки для аптеки, канцелярии, казны и церкви. Офицерский багаж не регламентировался, количество повозок зависело исключительно от достатка офицеров.

Расстояние дневного перехода в норме составляло 12–20 км. Три ходовых дня должны были сменяться четвертым днем отдыха.

Для того чтобы меньше утруждать пехоту на марше и повысить скорость передвижения, случалось, что пехотным полкам давали подводы — телеги для перевозки солдат. В некоторых случаях пехотным полкам выдавали лошадей для передвижения верхом — так, например, полки гвардейской дивизии (известные как корволант), получили в 1708 году драгунское снаряжение и лошадей. Сражались эти полки по-прежнему в пешем строю, но могли быстрее перемещаться по театру военных действий.

Второй период Северной войны связан с активными действиями на Балтийском море, и многие пехотные части совершали походы на галерах и островских лодках. Секретарь прусского посольства Фоккеродт писал: «Передвижения галер так легки и требуют так мало опытности, что в конце шведской войны в войске, стоявшем в Финляндии, не было ни одного пехотного капитана, который не умел бы начальствовать галерой так же хорошо, как лучший греческий пилот, а так как галеры большею частью ходят на парусах и почти каждую ночь пристают к берегу, русский солдат нашел это путешествие до того удобным и так привык к нему в короткое время, что с удовольствием садился на галеру; когда даже и ветер был противный, он лучше охотился грести веслами, чем маршировать с поклажею за спиною».

Одним из важнейших петровских нововведений в логистике стало появление службы перевозки артиллерии — фурманских команд. В допетровское время и в первые годы Северной войны для этих целей традиционно использовались подводы, которые должно было предоставить на некоторый срок местное население. Однако сбор необходимого числа подвод часто запаздывал, а крестьяне, собранные по повинности, не были готовы к перемещениям на большие расстояния, а кроме того, под артиллерийским огнем противника, не имея военной подготовки, могли разбежаться — все это затрудняло своевременную доставку грузов. Крестьян стали заменять рекрутами, и к 1707 году были сформированы 13 фурманских команд, где служили ездовые («фурлейты») с лошадьми, которые специально закупались Приказом артиллерии. Численность людей и лошадей фурманской службы устанавливались штатами 1705, 1710–1712 и 1720 годов. В Полтавский период служба под руководством Ефима Зыбина включала 12 команд, распределенных между дивизиями Шереметева, Алларта и Ренцеля, драгунами и артиллерией; в общей сложности 12 офицеров, 21 унтер-офицер, 852 фурлейта, 1290 артиллерийских и 121 запасная лошадь. Этих подъемных средств хватало для полевой артиллерии, однако необходимость перевозки крупных осадных парков по-прежнему требовала обращаться к сбору подвод с населения.